(1)Принято считать, что литература человечества началась с древнего
шумерского эпоса «Сказание о Гильгамеше». (2)Писалось это сочинение аж в
третьем тысячелетии до нашей эры, и, следовательно, изящная словесность будет
постарше египетских пирамид.
(3)С тех пор было написано великое множество книг, умных и дурацких,
талантливых и не сказать чтобы отмеченных «искрой Божьей», которые (в том-то
всё и дело) физически невозможно перечитать. (4)Спрашивается: а чего,
собственно, ради скрипели перьями, может быть, миллионы людей, обременённых
даром художественного слова, зачем они недосыпали-недоедали и мучились под
пытками синтаксисом, если их сочинения обречены на безвестность, если книги,
рождённой в ночной тиши, никогда не коснётся человеческая рука?
(5)С другой стороны, интересно: вот уже пять тысяч лет, как
человечество не отстаёт от чтения, хотя у него хлопот, что называется, полон
рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей), а он всё
почитывает на досуге, словно это, казалось бы, зряшное пристрастие злободневно.
(6)Вроде бы и практического толка от этого занятия никакого: всё-таки книжку
прочитать – это не то, что делянку под картошку вскопать или
починить в доме электропроводку, вроде бы и без того жизнь коротка, как заячий
хвост, и глаза портить не годится, и основные вопросы бытия давно закрыты, а
людей всё тянет к печатному слову, точно в нём заключена какая-то великая
благодать…
(7)Что до первого пункта, то ответ на него таков: люди, обременённые
даром художественного слова, пишут потому, что есть такая болезнь – писатель и этот страдалец не может не сочинять.
(8)Болезнь эта весьма распространённая, особенно у нас, в России, где писатель
двести лет стоял наравне с апостолами, а теперь перешёл на положение городского
дурачка, бездельника и недотёпы, который не умеет даже электричество починить.
(9)Другое дело, что бывает писатель, имеющий что сказать городу и
миру. (10)А бывает писатель, который только и может, что в письменном виде
поделиться с публикой своими наблюдениями над вечерней зарёй, характерами
современников, а то и расцветкой бабочки махаона. (11)Но при этом ни того ни
другого нимало не интересует, прочитают ли их писанину или не прочитают,
признает публика искромётный талант творца или не признает, и даже им неважно,
выйдет рукопись в свет или навеки упокоится в ящике письменного стола.
(12)По второму пункту: люди вот уже пять тысяч лет читают книги по
той причине, что им от Бога вышло такое внушение – раз своего ума
мало, если ты бесчувствен, как сапог, то потрудись освоить хотя бы часть
корпуса великой литературы, чтобы приобщиться к великому знанию о жизни и о
себе. (13)И ведь действительно: с мудрым автором связаться через печатное
слово – это совсем не то, что выяснить по сотовому телефону
у Саши или у Маши, что они кушали на обед; это совсем не то, что выслушать от
матери нагоняй за бестолковость и нерадение.
(14)Исключительно по той причине, что большой писатель представляет
собой феномен, что он есть высший подвид человека разумного, наделённого
способностью мыслить и чувствовать, как никто, его сочинения непременно следует
прочитать. (15)Лев Толстой нас вдохновит своим озарением: «Мне говорят, я
несвободен, а я взял и поднял правую руку». (16)Чехов насторожит категорическим
императивом: «В человеке всё должно быть прекрасно…» (17)В свою очередь,
Достоевский нам сообщит: «Широк, слишком широк русский человек, я бы сузил» и
«Красотою спасётся мир».
(18)Следовательно, люди испокон веков тянутся к дельной книге по той
причине, что испытывают потребность в общении с самыми светлыми умами, и
удовлетворить её не могут ни домашние, ни приятели, ни газеты. (19)Откуда
взялась эта потребность, точно сказать нельзя, но можно предположить: таковая
заключена в самой природе человека как пожизненного слушателя Высших курсов,
как мыслителя и творца. (20)Словом, скорее всего прав поэт Бродский:
«Человек – это то, что он читает». (21)По крайней мере,
человек – это не так просто, как полагают материалисты, и
мыслящие особи должны быть постоянно
настороже.
(По В.А. Пьецуху*)
* Вячеслав Алексеевич Пьецух (род. в 1946 г.) – советский и российский писатель.
